Министерство сельского хозяйства РФ фгоу впо «Самарская государственная сельскохозяйственная академия» - страница 33

^ 7.4. Ветхозаветная и новозаветная традиция решения проблемы смысла жизни

Здесь, в свою очередь, напрашивается сравнение Ветхого завета с Новым, иудейской и христианской традиции. Заключая завет с Авраамом, Бог не обещает ему Царствия Небесного, но лишь бесчисленное потомство, то есть продолжение и геометрическое умножение его воли к жизни. Для «ветхого» человека этого было достаточно, тогда как «новому» человеку любой ценой хотелось сохранить свое «Я», Разум, так долго взращиваемую индивидуальность, хотелось продолжения жизни духовной, пусть даже ценой отказа от жизни душевной.

Последовательным выражением подобного эгоцентрического стремления является фундаментальный проект принципиально бездетного Сартра, согласно которому смысл человеческой жизни заключается в том, чтобы стать Богом. Именно поэтому фараоны, вообразив себя живыми богами египтян, строили гигантские пирамиды, в надежде на последующее телесное воскрешение. В одной из таких монументальных усыпальниц археологами было найдено зерно, которое проросло спустя четыре тысячи лет после своего «захоронения».

В этом суть, и естественное решение проблемы смысла жизни, интуитивно постигнутое простыми людьми, но так и не понятое философами. Зерно реализует себя, умирая, но давая, тем самым, новую жизнь новым зернам. Потому что не только смерть осуществляется через жизнь, но и жизнь через смерть. «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную» [Иоанн, гл. 12, ст. 24-25].

Издревле люди считали величайшим несчастьем умереть бездетными или пережить своих детей, потому что жизнь в этом случае не состоялась. Отрицание бесконечного как реального приводит нас к выводу, что дискретность – неотъемлемая черта всего сущего. Книгу жизни нельзя затягивать, иначе она становится неинтересной. Тем более ее не следует пытаться длить вечно. Аналогичным образом вечно существующее человечество как аналог остановленного мгновения – не более чем воплощенная статуарность, живой памятник самому себе.

В ситуации конечности и дискретности существования предназначение человека и человечества не в том, чтобы стать богами, трансформировав в вечность временность, а в том, чтобы взять свою смерть в свои руки, рационально определив ее. Именно в этом, на наш взгляд, и заключается позитивный экзистенциальный смысл грядущего апокалипсиса.
^ 7.5. Анализ апокалиптических сценариев: резюме

Выше были рассмотрены различные сценарии наступления означенного состояния. Гибель человечества от рук злодеев-террористов маловероятна и опереточна. Что-то подсказывает нам, что в споре духа и материи, яркой индивидуальности и серой биомассы, дух всегда будет терпеть поражение. Ведь даже у Шекспира гибнет гордый Кориолан, а Рим продолжает стоять, как ни в чем не бывало.

Даже культы великих личностей в тоталитарных системах ХХ столетия не могли преодолеть несоизмеримости масштабов, вследствие которых социум всегда представляется гигантским, а личность микроскопической. Тем самым гибель человечества как отрицание его ценности свободным индивидом представляется столь же нелепым как, например, смерть от заражения крови отца Маяковского, случайно уколовшего палец кнопкой.

Аналогичным образом нелогична гибель социума вследствие столкновения цивилизаций, казавшаяся столь близкой и даже неотвратимой в эпоху геополитического противостояния СССР и США. Примечательно, что люди, жившие в ту эпоху в России, в большинстве своем интуитивно сознавали, что подобного не случится. И не потому, что извечная «пато-логия» русского ума не позволит России, наконец, осуществить свое историческое предназначение, воплощенное в пророчестве: «Москва – третий Рим, и четвертому не бывать». Ведь после гибели второго Рима – Константинополя – Москва осталась последним оплотом подлинной веры – православия. Следовательно, крушение православия в России, фактически имевшее место после прихода к власти большевиков, должно было неотвратимо повлечь за собой апокалиптическую гибель всего человечества.

Но этого не случилось. Все закончилось банальным распадом СССР и апокалиптической гибелью коммунизма, то есть, следуя логике Гегеля, отрицанием отрицания. Ведь, в противном случае книга жизни человечества закончилась бы нелепым аналогом пьяной драки, что превратило бы ее в нелепый фарс или в роман-анекдот, подобный знаменитым «Похождениям бравого солдата Швейка».

Конечно, анекдотическое противостояние России и Запада должно было разрешиться анекдотически, но не трагически, а комически. Просто один из двух скандалистов постепенно перебрал до такой степени, что уснул и умер во сне, подавившись собственной блевотиной. Но последнее вовсе не означало завершения книги жизни человечества и даже, по большому счету, книги жизни России, а только конец примечательной исторической эпохи, именовавшейся тогда «развитым социализмом», хотя, на взгляд очевидца, это была эпоха тотального словоблудия.

Остается еще один вариант конца человечества – элементарная смерть от старости, которая для Запада и России должна наступить как депопуляция. Люди перестанут воспроизводиться и попросту тихо вымрут, исчерпав все потенции своего исторического и интеллектуального развития. В результате в нашем распоряжении окажется некая идеально завершенная книга жизни, прописанная до такой степени, что больше в нее нечего вписывать, кроме бесконечных повторов.

Логично ли подобное завершение всего? На первый взгляд, вполне. Однако аналогия бытия социума с книгой в этом случае приводит к абсурдным следствиям. Как говорил по сходному поводу Карабчиевский, автор произведения всегда адресует его кому-то другому, некому воображаемому читателю, сочувствующему автору и понимающему его, так что даже такой упертый нарциссический индивидуалист как Сартр, сознательно отказавшийся от деторождения во имя творческой самореализации, рассматривает подлинно человеческое бытие как бытие для другого.

Но кто прочтет книгу жизни человечества, если человек так и останется на Земле единственным в своем роде разумным существом? Останется только надеяться на мифических инопланетян, которые когда-нибудь раскопают могильник нашей цивилизации, подобно тому, как современные археологи раскапывают сегодня гробницы древних египтян.

Наконец, теоретически возможен еще один вариант апокалиптического развития событий, аналогом которого на индивидуальном уровне является банальная смерть от несчастного случая. Это – самое нелепое, что может случиться с человеком или с человечеством. Подобного рода абсурдная смерть подстерегает нас на каждом жизненном повороте, что, как правило, сопровождается полным отсутствием соответствующих экзистенциальных предчувствий. Если абстрагироваться от таких маловероятных сценариев абсурдного конца как пресловутый двойник тунгусского метеорита, для превентивного удара по которому, якобы, развертывается американская система ПРО, а также сокрушительная пандемия, подобная той, что была описана Джеком Лондоном в романе «Алая чума», то в нашем распоряжении останется только один весьма вероятный апокалиптический сценарий: гибель человечества по неосторожности, подобно тому, как ничего не подозревающие жильцы многоэтажки внезапно взлетают на воздух вследствие взрыва бытового газа.

5441754157232845.html
5441809264929083.html
5441904559504487.html
5442100503281453.html
5442235424509880.html